**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Муж уходил на службу, дети — в школу. Она оставалась одна в чистом, тихом доме, где каждая вещь знала своё место. Измена пришла не с криком, а с молчанием. Она нашла в кармане его пиджака смятый билет в кино — на тот фильм, что они не смотрели вместе. И губную помаду, не её оттенка. Мир сузился до размеров кухни, где она, стирая пятно с его рубашки, вдруг поняла, что пятно это — не от еды.
**1980-е. Ирина.** Её жизнь была яркой, как свет софитов на её любимых приёмах. Бриллианты на шее, муж-директор нового кооператива рядом. Она узнала всё от «доброжелательницы» за бокалом шампанского: у него есть «девочка», секретарша, почти ребёнок. Измена была как пощёчина на людях — унизительной и публичной. Она не плакала. Она надела самое вызывающее платье, пришла в его офис и, улыбаясь во все тридцать два зуба, попросила ключи от новой «Волги». «Для поездок к любовнику, дорогой», — шепнула она ему на ухо. А потом уехала одна, оставив его в растерянности перед подчинёнными.
**Конец 2010-х. Марина.** Её мир состоял из цифр в контрактах и строгих параграфов. Она защищала чужие семьи, а своя рассыпалась как карточный домик. Подозрения возникли не из-за духов или смс — из-за облачного хранилища, где внезапно синхронизировались фото с его телефона. На одном из них он смеялся с незнакомкой в кафе, где они с Мариной всегда завтракали по воскресеньям. Измена была холодным, железным фактом, ещё одним «делом» в её списке. Она не кричала. Она открыла ноутбук и начала методично составлять список: раздел активов, график встреч с дочерью, контакты лучших коллег-арбитражников. Сердце билось ровно, как метроном. Слёзы придут позже. Сейчас — только работа.