Сердце Джеймса Сандерленда сжалось от пустоты, оставленной уходом Мэри. Каждый день без неё был похож на хождение по пеплу. А потом пришло то письмо — без обратного адреса, с дрожащими строчками, зовущими его в Сайлент Хилл. Она ждёт его там, было написано. Надежда, острая и болезненная, пронзила его, заглушив голос разума.
Но город, в который он прибыл, не был тем тихим курортом из его воспоминаний. Воздух висел тяжёлым, сырым саваном, укутывая улицы в непроглядный туман. Здания стояли, словно гниющие зубы, а тишина была не мирной, а выжидающей, натянутой, как струна. Что-то нездоровое пропитало это место, исказило его, превратило в кошмарный лабиринт.
Бродя по опустевшим переулкам и тёмным подъездам, Джеймс натыкался не просто на опасность. Из тумана выползали существа — корчащиеся, неестественные, иногда отдалённо напоминающие что-то из прошлого, а чаще — чистый ужас из самых тёмных уголков души. Стены шептали, искажались, показывая ему лица и сцены, от которых кровь стыла в жилах. Он начал сомневаться во всём: в городе, в письме, в собственных глазах и мыслях. Что здесь правда, а что лишь порождение его отчаянного горя и чувства вины?
Его тело ныло от усталости, разум был измотан до предела. Но где-то в глубине этого ада, настоящего или воображаемого, могла быть она. Мэри. Мысль о ней, хрупкая и упрямая, горела внутри, как последняя спичка в кромешной тьме. Он должен был держаться. Должен был докопаться до сути этого кошмара, чтобы найти её, чтобы спасти, чтобы наконец обрести покой или прощение.